Все, Истории

Так и остался он с детьми своей сожительницы

Ваня жил одиноко и трезво. Шли годы, а он все думал, что время еще не ушло, оно подождет, он еще свое нагонит, встретит необыкновенную женщину — так, чтоб на всю жизнь, до гробовой доски. Еще он спроектировал дом, в котором будут счастливы все.

Работал Ваня в одной строительной организации. Ремонтировали дома. Придавали им современный вид.

Был у него приятель, Володя из соседнего подъезда. Когда-то дружили крепко. Володя получил от жизни все, что хотел. Закончил автодорожный институт, получил неплохую должность. У него была дача, и жена, и «Жигули», и все триста тридцать три удовольствия.

Однажды Ваня пошел по холостяцкой привычке обедать в кафе.

Он сел за свободный столик, к нему подкатилась крепенькая, пухлогрудая официантка с обиженным ртом. Разговорились.

Муж бросил Лиду с двумя детьми. Как жить? Пошла в официантки. Жизнь пуста и уныла. Придешь домой, а дома одна тоска.

— Так и живешь? — спросил Ваня.

— А что делать? Так и живу.

— Но ты все равно счастливая — у тебя дети есть!

— Про счастье говорить не приходится. Я ведь молодая, здоровая женщина… ты меня понимаешь?

— Ну это в наше время решается просто…

— Ты смотри — какой быстрый! А может, я просто не хочу!

— Вы когда сменяетесь?

— А что?

— Проводить хочу.

— Пустая затея!

— Это почему же?

— Я же говорю, не хочу просто!

— Но и я не сказал, что я просто!

С того воскресенья вся Ванина жизнь полетела кувырком. Ваня присох к Лидиному семейству. Сынишка Лиды, истосковавшись по мужскому постоянству, полюбил Ваню и очень переживал, когда того долго не было. Отец, бывало, приходил пьяный и был по-дурному ласков и дик. От Вани же всегда хорошо пахло мылом и трезвостью.

Мальчик уже ходил в первый класс, а маленькая сестренка больше сидела дома — часто болела. Ваня все решал какую-то головоломную задачу и наконец решил: перебрался к Лиде совсем, и первый год их совместной жизни прошел счастливо и благополучно. Ваня перестал думать о строительстве дома, но потом получилось вот что.

Вернулся Лидин муж, и она не выдержала — простила все старые грехи, все обиды и свои бабьи слезы, которые лила, когда Гриша приходил домой в получку не вязавши лыка. Лида начала скандалить с Ваней, дергать его, нервировать, обижать. Ваня был само терпение. Детей он полюбил и очень переживал за них.

— Что ты за трухлявый мужик такой?! Гордости в тебе — на кончике мизинца!

Лида чувствовала за собой вину. Неправильно все это было, но справиться со своим разнесчастным характером не могла. Тянуло ее к Грише… ну, как собаку к хозяину. Да и то сказать, к Грише она привыкла, прикипела к нему сердцем. А Ваня… что Ваня? Перед ним она была во всем виновата, он был лучше ее. Вот это для ее самолюбия и было горше всего.

Она не понимала этого странного Ваню, считала его пустым человеком. А этот пустой человек, мечтатель, без особых усилий поднял ее из грязи. Одинокую жизнь она почему-то называла грязной.

Лида была здравая женщина. Она очень хорошо понимала, как трудно найти себе пару, когда дети связывают руки. То есть детей она любила, но и обижалась на них, словно они тоже участвовали в поломке ее жизни. И тут появился Ваня. Кто? Что? Да просто — чудак-одиночка. А самое главное, не верила она, что он любит ее и детей. Все казалось, что к детям он привязался для подтверждения каких-то сумасшедших его идей.

Loading…

А тут объявился Гриша, которого она помнила и любила когда-то. По-настоящему любила, и он как мог любил ее. Ни о каких красивых домах она и слышать ничего не хотела, ей бы построить обыкновенный теплый дом, рассыпавшуюся семью, а тут Гриша вернулся, и опять возникла надежда.

Появился Гриша — и пошли крики. Пошли крики, пьяные драки, когда бывший муж Гриша с дружками вламывался в квартиру, а Ваня уговаривал его оставить детей в покое.

— Черти полосатые! Да что вы детей-то дергаете? Они-то в чем виноваты?

— Нe твои! Не лапай, права такого не имеешь!

Как у него болело сердце! Как он мучился от такой жизни! Но в сто раз было бы ему хуже, если б он знал, что и дети без него будут страдать. Это были и его дети, он полюбил их и не мыслил жизни опять в пустых мечтаниях о будущем.

Один раз они доругались до того, что Лида в запальчивости бросила ему:

— Ну и оставайся с ними, рохля! Вот, чудак, на себя камни повесил и рад! Эх ты!

Ваня прицепился к этим ее словам. Он начал упрашивать ее уйти. Оставить ему детей. Лида задумалась. Как же она оставит своих кровиночек чужому человеку?

— А я их усыновлю. Все будет по закону, не сомневайся!

Гриша так горячо уговаривал ее выехать на вольную работу, за длинным рублем, что Лида согласилась. Впрочем, подумала, что потом, когда все у нее более или менее в жизни уладится, она вернется и заберет детей у Вани. Закон всегда на стороне матери.

В одно прекрасное утро она просто исчезла. Ушла, и всё, прихватив кое-что из вещичек. Ваня еще побегал, поискал ее. Узнал стороной, что Лида совсем закружилась, пристрастилась к рюмочке, а потом уволилась, и следы ее потерялись.

Ваня задумался, как же он будет теперь? Одному с детьми трудновато. И потом детям же нужен свежий воздух! Нет, в городе у него ничего не получится. Вот тогда-то и вернулись к Ване мысли о строительстве… просто дома, где он с детьми мог бы жить лето, осень и весну.

Прошло несколько месяцев. Ваня уже присмотрел неплохое местечко в деревне. Поговорил с ребятами из бригады, и они, зная его историю, согласились по субботам и воскресеньям помогать с постройкой дома.

К осени Ваня решил перебраться в новый дом, пожить на свежем воздухе до первых холодов. Осень стояла цветная, ясная. В лесу, совсем рядом с домом, так легко дышалось, так хотелось жить! Ваня был счастлив.

К нему, и правда, ездили многие, и охотно. Жили по неделе, а то и больше. Хорошо было в маленьком доме рядом с лесом. Сынишка бегал в деревенскую школу. Соседи взялись присмотреть за дочкой, пока Ваня на работе.

Деньги, которые он насобирал за свою жизнь для строительства своего красивого дома, ушли на обыкновенный домишко и на «Запорожец».

Ваня купил «Запорожец», старый, из первых выпусков, отремонтировал его, и стало совсем хорошо!

Жить одному с двумя детьми оказалось трудно, и были моменты, когда хотелось бросить все и опять вернуться к пустым и необязательным мечтам. Повседневная жизнь оказалась не такой простой, какой он рисовал ее в воображении. Но самое трудное состояло в том, что он никак не мог понять: любит ли он Андрюшу и Сонечку по-настоящему? В этом была его теперешняя мука. И, выходит, опять прав был Володя: трудно полюбить чужих детей.

Лицом Ваня не постарел, но осунулся — черты стали резче, и в глазах потух фанатичный огонек. Иногда к нему приходила такая мысль: «Я ведь имею право и отказаться от них. Дети-то не мои. Пускай их государство воспитывает, все с меня хватит». Но тут же он вспоминал минуты единственные и дорогие, когда по вечерам они собирались в доме и он рассказывал какую-нибудь историю или сказку, тут же, на ходу, выдуманную. Нет, не может он предать их.

Андрюшка чувствовал, не понимал, но чувствовал Ванину маету. Он еще звал его дядей Ваней, а Сонечка уже папой. Как-то Андрюшка тоже несмело назвал его «папа», и чувства, которые Ваня пережил, словами не передать!

Однажды вечером Ваня запаздывал домой и немного, так, слегка, тревожился.

Подъехав на своем драндулете к домику, увидел, что на крылечке сидит Лида. Вокруг мельтешат дети, играют новыми игрушками. Лида постарела, и серые ее глаза смотрели тревожно. А Ваня сам испугался: подумал, что она за детьми.

— Ты за детьми? Учти, я тебе их не отдам!

— Прости, Ваня! Прости меня, дуру!

Ваня занервничал, ему вспомнилась вся его долгая, и он думал, напрасная жизнь, но жалости бы он не стерпел.

— За что же простить, Лида?

Вечер был уже предзимний, холодный. Стемнело сразу, и в лесу шумели деревья. Ваня поставил машину под навес, и они пошли в маленький деревянный теплый дом. Простил Иван Лиду из-за детей, которых очень любил.

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

wp-puzzle.com logo